Проповедь в 12-ю неделю по Пятидесятнице. О богатом юноше.

о богатом юноше 2642
Проповедь в Неделю 12-ю по Пятидесятнице О богатом юноше
Возлюбленные братия!
Сегодняшнее Евангелие уж очень значительно. Богатый юноша спрашивает Христа, что надо делать, чтобы спастись, и Господь ему отвечает, что надо. Значит, в сегодняшнем Евангелии затрагивается основной вопрос нашей жизни: как же надо жить?Разве для всех нас это не главный вопрос жизни? Сознательно живущие, конечно, знают, что это — первый и часто мучительный вопрос. И вот, Сам Господь открывает нам, как нам надо жить, чтобы оправдать жизнь, стать Божиими детьми и войти в Небесное Царство.Со смиренным умом, с открытым сердцем, с ревностью к правде и жизни, подбежим ко Христу, припадем душою к Его стопам, как подбежал к Нему и пал на колени богатый юноша (Мк. 10,17). И выслушаем Божественные слова. И пусть слова Бога останутся в нас словами жизни.

Господь указывает юноше два этапа жизни. Первый этап — исполнение заповедей: «Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди», — говорит Христос (Мф. 19,17) и перечисляет заповеди закона: «не убивай; не прелюбодействуй; не кради; не лжесвидетельствуй; почитай отца и мать; и: люби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 19,18-19). Исполнение заповедей, конечно, приблизит к Богу, и об этом свидетельствует евангельский рассказ.

Когда юноша на призыв Христа соблюдать заповеди, ответил Ему: «Все это сохранил я от юности моей» (Мф. 19,20), Господь, передает евангелист Марк, «взглянув на него, полюбил его» (Мк. 10,21). Очевидно, исполнением закона юноша заслужил расположение Господа и даже вошел в любовь Его — Господь, «взглянув… полюбил его».

Но исполнение заповедей — не конец… Понимаете? Исполнение заповедей, даже исполнение всех заповедей — не конец. Не обольщайтесь! Даже если вы исполнили весь закон, — это не обеспечивает спасения. Господь ревнив, Его любовь требует большего. Вы, даже исполнивши весь закон, в отношении к Господу еще не сыны, не дети; вы еще, может быть, рабы… Вот почему Господь сказал в другой раз: «Когда исполните всё поведенное вам, говорите: мы рабы, ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать» (Лк. 17,10).

Правда, в беседе с юношей Господь не сказал ему прямо, что, исполнив заповеди, он все же не войдет в Небесное Царство, но мысль о недостаточности одних заповедей выражена ясно. Христос определенно указывает юноше: «Еще одного недостает тебе» (Лк. 18,22). «Недостает» … Чего «недостает»? Не очевидно ли, что недостает того, чтобы наследовать жизнь вечную, чем интересуется юноша и о чем он спрашивает. Следовательно, без этого «одного» наследование Божия Царства не обеспечено.

Впрочем, для требующих большего уверения мы приведем еще одно слово Христа, когда Господь высказался по тому же вопросу о значимости исполнения заповедей для наследования спасения. Это было, когда один законник, выслушав ответ Христа о любви к Богу и ближнему, как двух основных заповедях, на которых утверждается весь закон и пророки (Мф. 22,35-40), с горячностью свидетельствовал, как хорош этот ответ Христа, и повторил, что «любить Его (Бога) всем сердцем, и всем умом, и всею душою, и всею крепостью, и любить ближнего, как самого себя, есть больше всех всесожжений и жертв» (Мк. 12,32-33).

Господь, видя эту стремительность и искренность души законника и даже, может быть, провидя его праведную жизнь по этим заповедям закона, не сказал ему однако: «Поступай так — и ты спасешься», а говорит другое: «Недалеко ты от Царствия Божия» (Мк. 12,34), т.е. исполнением закона ты подошел к Божию Царству, и все же ты — вне его. Значит, для входа в Царство надо пройти второй этап пути. Его указывает Господь в сегодняшней беседе с юношей.

Второй этап: «Пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною» (Мф. 19,21), «взяв крест» (Мк. 10,21). Чтобы понять весь глубокий, исключительно значительный смысл этих слов, надо разобраться: в чем же сущность этого второго этапа пути ко Христу? Какую задачу ставит теперь Христос человеку, идущему к Нему? В чем должен быть центр всех устремлений человека?

Конечно, центральными в ответе Христа являются слова: « Будешь иметь сокровище на небесах». Ради этого и указывается: «Пойди, продай… раздай», дабы только через это иметь «сокровище на небесах».

Вот новая задача, которая ставится юноше и всякому последователю Господа — переместить свою устремленность, бросить заинтересованность одним, — бросить одни ценности и отдаться новым ценностям. Такими ценностями указывается Небо, Бог.

Господь требует, чтобы человеком была оставлена земная устремленность, связывающая человека, и чтобы центром всех стремлений человека стал Бог, Небо. Пусть будут брошены и будут забыты все сокровища, все привязанности земли, и лишь одно сокровище пусть теперь притягивает человека — Небо, Бог!

Так как у евангельского юноши была, очевидно, крепкая связь с земным сокровищем, его богатством, то Господь и повелевает ему: «Пойди, продай… раздай», т.е. оборви связи с землей, цепко держащие тебя за нее, и тогда перенесешь свою устремленность на небо.

Мысль Господа и Его требования понятны. Для большего уточнения надо добавить: само собой разумеется, что Господь, отвечая юноше, имеет в виду не только связи богатства, а любую связь с землей, цепляющую человека за землю. Перед Христом стоял человек, связанный богатством, и Господь говорит ему: отцепись от богатства! Стояли бы пред Ним люди, связанные любым увлечением, сделавшие из него ценность своей жизни, Господь и таковым бы сказал: оставьте земные цепи, имейте свое сокровище только на небесах…

Богатство — не исключение из всего земного. Зачем его делать исключением? Имущество само по себе — не зло, зло — цепи его. Господь именно так уточняет свою мысль о вреде богатства, когда ученикам, недоумевающим, почему же богатый не может спастись, поясняет: «Трудно имеющим богатство войти в Царствие Божие» (Мк. 10,23), т.е. Он указывает, что осуждает не богатство, а душевное состояние людей, связавших себя богатством. Богатство отрицается, когда оно делается целью, сковавшей душу.

Если злы цепи богатства, то одинаково злы цепи все, связывающие во всяком земном увлечении, в любой страсти и похоти, во всяком даже, казалось бы, безобидном увлечении — нарядами, обстановкой, лошадьми, собачками, театрами, концертами и пр. Любое сковывание души неправильною земною привязанностью, богатством или чем другим, становится злом, препятствующим спасению души. И не может потому богатство осуждаться, а прочие цепи оставляться, как законные.

Вот почему Господь сейчас же по уходе опечаленного юноши, когда стал определять, кто же из Его последователей будет с Ним и наследует Небесное Царство, называет не только оставивших богатство, свое имущество, свои дома, но также оставивших земли, братьев, сестер, отца, мать, жену, детей. «И всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную» (Мф. 19,29).

Не очевидно ли, что заповедуется оставлять не только дома и имущество, но оборвать все связи, связывавшие душу земным; не только греховные связи, но самые, казалось бы, естественные, природные: связи с родством и даже со своей семьей! Кто не порвет таких привязанностей, «тот недостоин Меня».

Невероятное требование! Сверхчеловеческое! Как понятно, что ученики «ужаснулись от слов Его» (Мк. 10,24). Пусть ужаснется и наша душа, она замрет в трепете перед великостью Божьей задачи, возлагаемой на нас! Склоните до земли ваши головы и отдайте Христу ваши мысли и сердце…

Божие слово, как оно ни строго, как ни возвышенно-недоступно, останется одной истиной жизни. Смиренно подклоните ему ваши души и с силой любви примите его: только оно поправит жизнь и оправдает ее. Как же понять это Божие слово? Как понять это требование Господа?

Контекст беседы с юношей объясняет его. Если центром всех стремлений человека должно быть «сокровище на небесах», то всякие другие сокровища, отвлекающие от небесного, должны быть уничтожены. Пусть сами «сокровища», земные ценности не осуждаются: они безгрешны. Осуждается внутренняя спаянность с ними, когда эти «сокровища» — цепи, связывающие душу, — утверждались в жизни как ее обязательный идеал, за которым уже не видно ничего высшего и действительно ценного. Такова мысль Христа. Ею не отрицается ни богатство, ни какая-либо другая земная ценность, как не отрицается почитание отца, матери, связь с семьей, хотя и предлагается оставить отца, и жену, и детей.

Не мог же Христос противоречить Себе! Почитание отца и матери обязательно по прямому повелению Бога: «чти отца твоего», и отношение к семье благословлено тем же Божиим законом. Не говорил ли Христос про Себя, что Он пришел «не нарушить закон, а исполнить»?

Значит, повелением «оставить» не отрицается ни брак, ни связь с женой и детьми, ни почитание отца, как не отрицается само по себе имущество и другая земная ценность, а осуждается такое отношение к домам, деньгам, имениям, землям, отцам, женам, детям, когда они стали самодовлеющею ценностью жизни, когда отношение к ним загородило в жизни Самого Бога, когда они уж так наполнили собой душу человека, что Бог остается в душе только как хороший придаток, а человек всецело живет своею привязанностью и ценностью, и она заполнила у него буквально все, все: мысли, чувства, волю; дни, ночи, месяцы, годы. Ею он живет, работает, вдохновляется, страдает, радуется.

Вот что осуждается и что надо оставить — «нового бога», образовавшегося в душе, спутанной цепями своей неправильной привязанности. При этом требовании Господа как же мыслятся отношения к земному? Человек, конечно, остается на земле и остается земным, весь в своих земных отношениях к отцу, семье, родным, нужным вещам, нужным заботам, отдыху, развлечениям. Совершенно естественно для человека иметь тесную связь с людьми, особенно своими. Естественно чтить отца, мать, любить жену, детей, и совершенно естественно иметь деньги и заботиться о вещах: о квартире, о пище, об одежде. Все это неминуемо нужно, и нет греха иметь все это.

И совершенно естественно для человека заботиться о своих душевных потребностях и дать пищу своим душевным силам в хорошей книге, музыке, хорошем театре. Пусть даже будет у человека своя земная устремленность: любовь ли к другому, увлечение ли трудом или увлечение искусством, книгой, наукой, общественной деятельностью — все это допустимо и совсем не отрицается Господом. Но все это не должно заменить в душе Бога. Пусть Господь и следование за Ним останутся одной единственной и всепоглощающей целью жизни, а все другое, все земное подчинится одному началу жизни, каким должен быть и пусть будет только Бог.

В отношении этого одного начала жизни и одной цели пусть все другое имеет только подчиненную, служебную роль, т.е. все человеческие привязанности, стремления, интересы, занятия, — все они будут не целью жизни сами по себе, а только средством, орудием — в них и через них исполнить Божью волю о жизни, оправдать жизнь, прийти к Богу и стать Его истинным сыном. Тогда завершится второй этап пути к Богу. Человек станет «своим» Богу. «А тем, которые приняли Его,… дал власть быть чадами Божиими» (Ин. 1,12). Стать «сыном Божиим» по благодати — разве это не светлый венец жизни? Достойный конец достойного пути!

Братия, вы, быть может, в смущении искренней растерянности. Господи, да как же приступить к такому пути и как совершить его? Это же путь отречения от вещей ради Тебя. Очень слаб человек и ничтожны его душевные силы. И очень он обмотался вещами и интересами земли и запутался в них. Как ему выйти из круга вещей и жить не земным, а только Тобою, наш Господь?

Да, да, путь строг и ответственен! Не будем обольщать себя — только таков путь к Богу.

Апостолы, когда им открылся смысл слов Христа, были в полной растерянности и полном недоумении. Евангелист не скрывает их человеческих чувств: «Они же чрезвычайно изумлялись», — говорит он (Мк. 10,26), т.е. их изумление, о котором он сказал раньше, теперь достигло крайнего предела. Растерянные ученики, пораженные строгостью требования, недоуменно смотрели друг на друга и только говорили — не Учителю говорили (не решались сказать), а друг другу: «кто же может спастись?» (Мк. 10,26). И Господь не делает уступки, не указывает какой-нибудь обходной путь, житейский компромисс, возможность половинчатого служения Ему или земле и вещам. Он оставляет в неприкосновенности Свою непреложную истину, беспощадную для учеников, подчеркивает ее жизненную суровость: «Человекам это невозможно» (Мф. 19,26). Для человека, опутанного земным, невозможно порвать с земным и уйти к Богу. Невозможно!

Сказавши это суровое слово, Господь сейчас же утверждает непреложность Своей истины, дополняет ее тут же другим, небесным словом: человек не сам спасает себя, его спасает Бог, Божья сила — «все возможно Богу» (Мк. 10,27).

Братия, это и для нас последнее слово, руководственное и вместе утешительное. Не мы сами спасем себя и приведем свои души ко Христу. Только тогда возможно возрождение бедного человека и поднятие его до Божества, когда ты, человек, признаешь свое ничтожество, отречешься от иллюзорной ценности земли и отдашься Богу. Он спасет! Преклонитесь же до земли Божьей истине, преклоните умы, отдайте ей сердца, не сейчас только, в этот миг. Сохраните ее в себе вечным словом жизни!

 

И идите к спасению, отдайтесь Богу! Аминь.

свщмч. Епископ Шлиссельбургский Григорий (Лебедев)

12-я Неделя по Пятидесятнице, (1Кор. 15:1-11)

 

Русский перевод архимандрита Ианнуария:

1 Напоминаю вам, братия, то Евангелие, которое я вам возвестил, которое вы приняли, на котором твердо стоите, 2 которым и спасаетесь, – если храните слово Евангелия в том виде, в каком я вам возвестил его; а иначе оказалось бы, что вы поверили впустую.

3 Ибо я с самого начала передал вам то, что и сам принял: Христос умер за наши грехи – по Писаниям – 4 и был погребен; и воскрес в третий день – по Писаниям – 5 и явился Кифе, потом Двенадцати. 6 Потом Он явился одновременно более чем пятистам братьев, большинство из которых до сих пор живы, хотя некоторые и почили. 7 Потом Он явился Иакову, потом всем апостолам. 8 Ну а последнему из всех Он явился и мне, как какому-то недоноску. 9 Ведь я из апостолов наименьший, я и называться-то апостолом недостоин, потому что гнал церковь Божию. 10 Но по благодати Божией я стал тем, кем стал, и благодать Его была дана мне не напрасно, так как я больше всех их потрудился – не я, впрочем, а благодать Божия, которая со мною. 11 Итак, я ли, они ли, – мы так благовествуем, и вы так уверовали.

 

Трудно переоценить значение прочитанного отрывка из Первого послания апостола Павла к Коринфянам. Исторически это послание открывает нам панораму жизни христианской Церкви середины I века в одном из центров греко-римского мира, жизни со всеми ее проблемами и трудностями становления. В богословском же отношении это послание показывает нам первоосновы, азы нашего вероучения. И сегодняшнее чтение делает это с предельной смысловой концентрацией. В нем апостол Павел буквально, – и на этой буквальности он настаивает, – цитирует ранний христианский Символ веры, то Евангелие, которое он сам принял и в неизменном виде передал коринфянам. Когда мы в нашем Никео-Цареградском Символе веры исповедуем Христа, Распятаго же ны при Понтийстем Пилате, и страдавша и погребена; и воскресшаго в третий день по Писанием, – то мы видим, что это почти буквальное воспроизведение того текста Благой Вести, которую Апостол принес коринфянам: «Христос умер за наши грехи по Писаниям, и был погребен; и воскрес в третий день по Писаниям». Это исповедание веры через длинную цепочку поколений передано нам. Таково Предание. Оно – как некая драгоценность, передаваемая из рода в род. Не то чтобы оно не подвергалось никаким изменениям во времени. Но его драгоценная суть при этом оставалась неизменной. Драгоценность же первого исповедания веры в том, что оно содержит в себе мысль о спасении. Спасает нас вера во Христа, за нас умершего и Воскресшего!

Остановимся немного на этом древнем Символе. В отличие от Никео-Цареградского, он очень краток и состоит всего из четырех членов:

Христос умер за грехи наши, по Писаниям, и был погребен, и воскрес в третий день, по Писаниям, и явился Кифе, потом Двенадцати.

Предложения о смерти и Воскресении Христа построены с искусной параллельностью. И то и другое произошло «по Писаниям». Эти ссылки на Писания без указания конкретных мест, – а таких можно было бы привести немало, – имеют целью засвидетельствовать, что события смерти и Воскресения Иисуса Христа произошли не случайно. В связи со смертью Иисуса в Новом Завете часто можно встретить указание на исполнение Писаний. Почему? Потому что Древняя Церковь пыталась разрешить мучительную загадку смерти Богочеловека, объяснить смысл Его посланничества. И объяснение могло быть только одно: абсурдная по человеческим понятиям смерть Сына Божия произошла по воле Божией, выраженной в пророческих книгах Священного Писания. Отсюда и «по Писаниям».

Тем более обретает смысл добавка «по Писаниям» применительно к Воскресению Иисуса. Бог, поднявший Христа из смерти, – тот же самый подающий жизнь Бог, Который уже в истории Своего народа снова и снова проявлял Себя как Помощник и Покровитель. С этим понятием о Боге, дающем жизнь, связано и упоминание срока Воскресения. Оно произошло «в третий день». Дело в том, что «третий день» в Ветхом Завете – символический срок выступления Бога в защиту народа Израиля или какого-нибудь праведника. Достаточно вспомнить замечательное место из пророка Осии: «Пойдем и возвратимся к Господу! ибо Он уязвил – и Он исцелит нас, поразил – и перевяжет наши раны; оживит нас через два дня, в третий день восставит нас, и мы будем жить пред лицом Его» (Ос. 6:1-2).

Искупительная смерть Иисуса Христа и Его спасительное Воскресение – альфа и омега нашей христианской веры. Но нам может показаться излишним и странным упоминание погребения Христа как необходимого для веры факта. Однако в те далекие времена это упоминание было необходимым, так как погребение считалось доказательством реальности смерти. «Желая показать, что смерть была истинная, а не кажущаяся, как думали некоторые еретики, Апостол прибавил и это слово: и был погребен. Погребение есть подтверждение действительности смерти» (св. Феофан Затворник).

Явления же Воскресшего доказывают реальность телесного Его Воскресения, которое тоже многими подвергалось сомнению. Здесь аргументацией служит не пустая гробница, а именно явления. Греческое слово, у нас переводимое как «явился», на самом деле означает «Он был увиден» или «Бог сделал Его видимым». В греческом Ветхом Завете это слово часто употребляется для явления Самого Бога, выступающего из Своей сокровенности. В Воскресшем Иисусе свидетели встречаются с непостижимой реальностью Самого Бога. Именно поэтому евангельские истории о явлениях так затрудняются адекватно описать в словах и образах ни с чем не сравнимый опыт Богоявления. Древнее исповедание веры вспоминает явление Кифе, то есть Петру. Затем говорится о явлении Двенадцати как представителям нового народа Божия. Мы можем спросить, почему не «одиннадцати»? Ответ прост: «Двенадцать» стало к тому времени просто устойчивым определением первых Апостолов как таковых, так что здесь никак не отражено отсутствие Иуды.

Апостол Павел к упомянутым добавляет и прочие явления Господа, которые были известны ему из предания: явление более чем пятистам братьям, о чем нам Евангелия не сообщают, а также явление Иакову, брату Господню, первому епископу Иерусалима, и даже «всем апостолам». «Ибо были и другие Апостолы (кроме 12-ти), именно семьдесят» (св. Иоанн Златоуст).

Наконец, апостол Павел в число явлений Воскресшего включает также собственный опыт обращения на пути в Дамаск. Этот опыт был решающим поворотом в его жизни, превративший его из гонителя Церкви Савла в апостола язычников Павла, который исходил с проповедью об Иисусе Христе половину известного тогда мира. Воистину он «потрудился» больше всех других апостолов. Однако, прежде чем похвалить себя, он пишет, что Христос явился ему, э4кw нё1коему и4звергу – так в церковнославянском и в Синодальном переводе. Слово «изверг» в современном языке означает злодея. Но если его переводить буквально, оно означает «выкидыш». Как писал блаж. Феодорит Кирский, Павел «уподобляет себя выкинутому зародышу, который не включается и в число людей». Возможно, это бранное слово («выкидыш, недоносок») могло происходить из арсенала противников апостола Павла. Но речь могла идти и о его собственном пренебрежительном самовысказывании, из стыда за свое дохристианское прошлое. А св. Иоанн Златоуст поясняет: «Кто говорит что-нибудь великое о других, тот говорит смело и дерзновенно, а кто принужден хвалить самого себя, особенно когда представляет себя в свидетели, тот стыдится и краснеет. Потому и этот блаженный муж наперед уничижает, а потом возвеличивает себя». – И, скажем мы, возвеличивает себя с полным на то правом, как «Апостол языков, огласивший до того времени всю Малую Азию, Македонию, Грецию и некоторые острова. … Но он видит в этом не плод своего усердия, а дело благодати» (св. Феофан).

Воскресение Иисуса Христа из мертвых – основное содержание древнейшего христианского исповедания веры и общее достояние всего христианства: «Мы так благовествуем, и вы так уверовали», – пишет Апостол. Но вера не висит в безвоздушном пространстве. Было и есть много свидетелей, которые говорят о себе: Иисус явился нам живым. Мимо этих свидетельств невозможно пройти, тем более что очень многие из них заплатили жизнью за свое свидетельство. Вечная им слава!

Архимандрит ИАННУАРИЙ (Ивлиев)

Views (418)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *